Твоя Дача

Иногда самое большое счастье — не услышать ничего. Ни тревожного гула, ни резкого хлопка, ни чужого голоса, предупреждающего об опасности. Просто открыть дверь, выйти на улицу и знать, что сегодня можно вернуться домой. Когда-то в Алёшках тишина была самой обычной частью жизни. Утренний ветер со стороны Днепра, запах цветущей акации, знакомые голоса на рынке, разговоры соседей через забор. Кто-то спешил на работу, кто-то выбирал помидоры, кто-то собирался на рыбалку. Никто не задумывался, какое это счастье — жить обычным днём...

В октябре я вышел в сад с секатором и тремя красными ленточками. Решил пометить ветки, которые испортили форму деревьев, а потом одним махом навести порядок. На яблоне торчал длинный вертикальный побег. У груши две ветви тёрлись друг о друга. На сливе над дорожкой висела третья, подозрительно тёмная. Если смотреть из окна, всё выглядело просто: три ленточки, три среза. Место для кучи уже выбрал: у забора, под сухими листьями. В голове работа закончилась раньше, чем я раскрыл секатор. Первую повязал на яблоню...

Меня зовут Ирина, мне сорок семь. Четырнадцать лет я стою за первым столом в аптеке на проспекте Мира. Люди приходят ко мне за пластырем, каплями, витаминами «от усталости». Мне хочется иногда спросить, продаётся ли что-нибудь от привычки быть нужной всем сразу. Домой после длинной смены я добираюсь к половине девятого. А по субботам у нас гости. Каждую субботу. Двадцать три года подряд. Я как-то посчитала: это больше тысячи вечеров. Тысячу раз я нарезала, разогревала, подавала, уносила и мыла. Муж потом рассказывал знакомым, какое у нас гостеприимное семейство...

Когда мы только переехали в деревню, я думала, что осенью в саду делать нечего. Урожай собран, листья опали, яблони стоят голые — ну и пусть себе стоят до весны. Иван Петрович, мой свёкр, на это только усмехался. — Ты, Маринка, на дерево смотришь, как на забор. Если яблоки сняла — значит, работа закончилась. А у дерева всё только начинается. В тот день он выкатил из сарая старую тележку и повёл меня к навозной куче. — Ну всё, — сказала я. — Сейчас будем яблони кормить? — Не яблони, а землю под ними...